Баретки
мне, очевидно, никогда не понять. На крышке
шкатулки - круглая рукоятка, обрамленная шкалой с делениями. Когда я
повернул ее до первого деления, послышалась музыка, всю комнату
заполнили многоцветные всполохи, а сквозь них как бы светилось знакомое
золотое сияние. Еще эта шкатулка источала запахи, наплывы чувств,
эмоции - не знаю, что именно, но что-то такое, от чего становилось то
грустно, то радостно, то еще как-то, как повелевали музыка, цвета и запахи.
Целый мир вырывался из шкатулки, дивный мир, и ты жил в этом творении
искусства, отдаваясь ему всем своим существом, - всеми эмоциями, верой и
разумом. Я уверен, что это то самое искусство, о котором говорили мои
гости. И не одна запись, а целых 206, потому что именно столько делений
на круглой шкале и каждому делению соответствует новое сочинение. В
будущем я обязательно проиграю их все, сделаю заметки, подберу, может
быть, название каждому в соответствии с композицией, и, наверно, это
будет не только развлечение, но и возможность узнать что-то новое.
15.
Двенадцать алмазных бутылок, давно уже пустых, стояли теперь на
каминной полке. Музыкальная шкатулка хранилась среди наиболее дорогих
Инеку подарков в одном из шкафов. И за все эти годы, подумал он не без
огорчения, ему так и не удалось проиграть весь набор композиций до конца,
хотя пользовался шкатулкой он постоянно, - так много было уже знакомых,
которые хотелось слушать снова и снова, что он едва перебрался за
середину шкалы.
Сиятели, все та же пятерка, прибывали к нему на станцию не один
раз - возможно, им чем-то понравилась эта станция, а может, и сам
смотритель. Они помогли ему выучить веганский язык и помимо разных
других вещей нередко привозили с собой свитки с литературными
произведениями родной планеты; без всякого сомнения, они стали его
лучшими друзьями среди инопланетян, если не считать Улисса. Но потом
они вдруг перестали появляться, и Инек не мог понять почему; он
спрашивал о них у других сиятелей, когда те прибывали на станцию, но так
и не узнал, что случилось с его друзьями.
Теперь он понимал сиятелей, их искусство, традиции, обычаи и
историю гораздо лучше, чем в тот день в 1915 году, когда впервые описал
их в своем дневнике. Однако даже сейчас многие привычные для них идеи
давались ему с большим трудом.
С 1915 года он встречал много сиятелей, но одного из них
запомнил особенно хорошо - старого мудреца-философа, который умер у
него в комнате, на полу возле дивана.
Они тогда сидели рядом, разговаривали, и Инек даже помнил, о
чем был разговор. Старик рассказывал об извращенном этическом кодексе,
одновременно бессмысленном и комичном, выработанном странной расой
растительных существ, с которой ему довелось встретиться во время
посещения плане
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
