Пасхальный случай
бы это было возможно! - вздохнула она. - Я так хотела бы,
чтобы это было возможно!
- Дэвид, - позвал Инек, не поворачивая головы.
- Дэвид ушел, - сказала Мэри. - Он не вернется. - Мэри медленно
покачала головой.
- В чем дело, Мэри? Что происходит? Что я такое наделал?
- Ничего, - ответила она, - если не считать, что ты сделал нас
слишком похожими на людей. Настолько похожими, что у нас появились
все человеческие качества. И теперь мы уже не марионетки, не красивые
куклы, мы - люди! Мне кажется, именно это мучило Дэвида больше всего -
не то, что он человек, а то, что, став человеком, он по-прежнему остается
тенью. Раньше, когда мы были куклами, это не имело значения. У нас не
было тогда человеческих чувств.
- Прости меня, Мэри, - произнес Инек. - Прошу тебя, прости!
Она наклонилась к нему, и лицо ее озарилось нежностью.
- Ты ни в чем не виноват. Скорее, мы должны благодарить тебя.
Ты создал нас, потому что любил, и это прекрасно знать, что ты любима и
нужна.
- Но теперь все по-иному, - молил Инек. - Теперь вы приходите ко
мне сами, по собственной воле.
Сколько лет уже прошло? Должно быть, все пятьдесят. Мэри стала
первой, Дэвид - вторым. Из всех, кого воскрешало его воображение, они
были ближе и дороже других.
А сколько лет минуло с тех пор, как он попытался сделать это
впервые? Сколько лет провел он, изучая безымянную науку, созданную
чудотворцами Альфарда-XXII?
Когда-то, в прежние дни, при его прежнем отношении к жизни, все
это могло показаться ему черной магией, хотя черная магия была тут ни
при чем. Скорее, упорядоченные манипуляции некими естественными
характеристиками Вселенной, о которых человечество еще не подозревает.
Может быть, оно никогда их не откроет. Потому что на Земле просто не
существовало - по крайней мере в настоящее время направления научной
мысли, необходимого для появления исследований, которые могли бы
привести к такому открытию.
- Дэвид чувствовал, - сказала Мэри, - что так не может
продолжаться вечно. Эти наши благочинные визиты... Рано или поздно
должно было наступить время, когда нам пришлось бы признаться себе, кто
мы такие.
- И остальные тоже так решили?
- К сожалению, да, Инек. Остальные тоже...
- А ты? Ты сама, Мэри?
- Не знаю, - ответила она. - Для меня все это по-другому... Я
люблю тебя.
- И я тебя.
- Нет, ты не понимаешь! Я и вправду влюблена в тебя.
Инек застыл, глядя на нее, и ему почудилось, что весь мир
заполнился грохотом, словно он сам остановился, а пространство и время
все так же несутся мимо него.
- Если бы все оставалось по-прежнему, как вначале... - произнесла
Мэри. - Тогда мы радовались своему существованию, эмоции наши были
еще не столь глубоки, и нам казалось, что мы счастливы. Как ма
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
