Пасхальный случай
о укрытия за густой завесой ветвей
деревьев, которые когда-то давно были садом: на кривых, узловатых, серых
от старости ветвях кое-где еще родились крохотные кислые яблоки.
Остановившись у края зарослей, он окинул взглядом жилище
Уоллиса, стоящее на вершине холма, и на мгновение ему показалось, что
дом освещен каким-то особым сиянием, словно некий чистейший
концентрат солнечного света преодолел разделяющую два небесных тела
бездну и пролился только на один этот дом, чтобы выделить его среди всех
других домов мира. Залитый солнечным сиянием, дом казался неземным,
словно он и в самом деле был каким-то необыкновенным. Но затем это
сияние исчезло - как будто оно просто привиделось, - и дом снова вернулся
в освещенный привычным солнечным светом мир лесов и полей.
Льюис потряс головой, уверяя себя, что это просто игра
воображения или оптический обман. Потому что особого солнечного света
не бывает, и этот дом, самый обыкновенный дом, хотя он и прекрасно
сохранился.
Такой дом в наши дни не часто увидишь. Прямоугольное, длинное,
узкое строение с высокой крышей и старомодными резными карнизами.
Какая-то в нем чувствовалась суровость, не имеющая ничего общего с
возрастом: таким он, видимо, был уже в тот день, когда его закончили
строить. Простой, суровый, крепкий дом, под стать людям, которые в нем
жили. Однако же, несмотря на эту вековую суровость, аккуратный и
ухоженный: везде ровная, не ободранная краска; ни малейшего намека, что
где-то что-то подгнило; и даже непогода не оставила на нем своей печати.
С одной стороны от дома стояла пристройка, скорее даже просто
сарай, и выглядел он тут совсем не на месте, словно его привезли откуда-то
целиком и приставили к стене, закрыв боковую дверь. Может быть, дверь,
ведущую на кухню, подумал Льюис. Сарай, без сомнения, использовался
для того, чтобы вешать там плащи и куртки, оставлять калоши и сапоги;
наверняка есть там скамьи для ведер и молочных бидонов и стоит плетеная
корзина для сбора яиц. Над крышей сарая торчала невысокая печная труба.
Льюис приблизился к дому, обогнул пристройку и увидел, что
дверь туда приоткрыта. Он поднялся по ступенькам, открыл дверь пошире и
застыл в изумлении.
Это был не просто сарай. Судя по всему, именно тут Уоллис и жил.
В одном углу стояла печь, от которой уходила под крышу труба.
Обыкновенная древняя печь, размерами немного меньше, чем старомодные
кухонные плиты; на печи - кофейник, кастрюля и сковорода. На крюках,
прибитых к доске за печкой, висела другая кухонная утварь. Напротив
полуторная кровать на четырех ножках, покрытая пестрым одеялом с
орнаментом из множества цветных лоскутков, вроде тех, что были очень
популярны у хозяек лет сто назад. В другом углу стояли стол и стул, над
столом в небольшом открытом стенном шкафчи
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
