Пасхальный случай
. Но именно этого он пытался
избежать, поскольку такой ход очень ясно показал бы обнаженность,
беспомощность человечества.
А он все еще был человеком. Странно, подумал он, что ничего не
изменилось, что за сто с лишним лет общения с существами из множества
других миров он по-прежнему остается человеком с планеты Земля.
Ибо связи его с Землей во многих отношениях давно уже
прервались. Он теперь общался с одним-единственным человеком, со
старым Уинслоу Грантом. Соседи его сторонились, а больше тут никто не
бывал, если не считать наблюдателей, которых он видел довольно редко,
скорее мельком, а то и вообще просто их следы.
Только старый Уинслоу Грант да Мэри и другие люди-тени время
от времени скрашивали его одинокие часы.
Вот и вся его Земля - старик Уинслоу, люди-тени да акры
принадлежавшей семье фермы, раскинувшиеся вокруг дома. Но не сам дом,
поскольку дом уже принадлежал галактике.
Он закрыл глаза и принялся вспоминать, как выглядел дом в те
давние времена. Здесь вот, где он сидит, была кухня с железной плитой,
огромной черной плитой, сверкающей своими огненными зубами в щели
решетки для поддува. У самой стены стоял стол, где они втроем ели, и он
даже помнил, что на нем стояло: графинчик с уксусом, стакан с ложками и
судок с горчицей, хреном и соусом из красного перца в центре стола, на
красной скатерти в клеточку, точно какое-то украшение.
Зимний вечер, Инеку года три или четыре. Мама у плиты готовит
ужин. Он сидит на полу, играет в кубики и деревянные дощечки, а снаружи
доносится приглушенное завывание ветра. Отец только что вернулся из
хлева, где доил коров, и вместе с ним в дом ворвался порыв ветра, несущий
вихрь снежинок. Дверь тотчас захлопнулась, ветер и снег остались
снаружи, в ночном мраке и непогоде. Отец поставил ведро с молоком в
раковину. Инек смотрит на него: на бороде и на бровях отца налип снег, в
усах поблескивают мелкие льдинки.
Эта картина все еще перед ним, словно три восковых манекена,
застывших на стенде исторического музея: отец с примерзшими к усам
льдинками, в больших валенках до колен; раскрасневшаяся у жаркой плиты
мать в кружевном чепце и он сам с кубиками на полу.
Помнилось ему и еще кое-что, может быть, отчетливее, чем все
остальное. На столе стояла большая лампа, а на стене за ней висел
календарь, и свет от лампы падал на картинку, словно луч прожектора. На
ней был изображен Санта Клаус в санях, несущихся по просеке в лесу, и
весь лесной народец высыпал на обочины полюбоваться им. В небе висела
большая луна, а землю укрывал толстый слой снега. Два зайца глядели на
Санта Клауса во все глаза, рядом стоял олень, чуть дальше, закутавшийся в
собственный хвост енот, а на низко свисающей ветке рядышком сидели
белка с синицей. Старый Санта Клаус приветственно вск
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
